Lost Among Courtyard-Wells

Я приехал в Петербург ранним туманным утром и, чувствуя себя бодро, решил дойти до гостиницы пешком.

 priehal v Peterburg rannim tumannym utrom i, čuvstvuâ sebâ bodro, rešil dojti do gostinicy peškom.

I arrived in Petersburg on a foggy early morning and, feeling energetic, decided to walk to the hotel.

Навигатор внезапно завис, а заряд таял на глазах — как назло, вокруг тянулись одни дворы-колодцы с одинаковыми арками.

Navigator vnezapno zavis, a zarâd taâl na glazah — kak nazlo, vokrug tânulisʹ odni dvory-kolodcy s odinakovymi arkami.

The navigator suddenly froze, and the battery was melting before my eyes — as luck would have it, around me stretched only courtyard-wells with identical arches.

Повернул не туда, оглянулся — уже ни Невского, ни знакомого моста, только влажный камень и редкие прохожие, прячущиеся под зонтами.

Povernul ne tuda, oglânulsâ — uže ni Nevskogo, ni znakomogo mosta, tolʹko vlažnyj kamenʹ i redkie prohožie, prâčuščiesâ pod zontami.

I turned the wrong way, looked back — no Nevsky, no familiar bridge anymore, only wet stone and a few passers-by hiding under umbrellas.

Пока пытался вспомнить адрес, послышался гул трамвая, и я пошёл за рельсами, решив, что они выведут к людной улице.

Poka pytalsâ vspomnitʹ adres, poslyšalsâ gul tramvaâ, i â pošël za relʹsami, rešiv, čto oni vyvedut k lûdnoj ulice.

While I was trying to recall the address, the hum of a tram was heard, and I followed the rails, deciding they would lead to a busy street.

Трамвай, звеня, ушёл вперёд, а я остался на пустынной остановке, где табличка с расписанием была облуплена и читалась лишь наполовину.

Tramvaj, zvenâ, ušël vperëd, a â ostalsâ na pustynnoj ostanovke, gde tablička s raspisaniem byla obluplena i čitalasʹ lišʹ napolovinu.

The tram, ringing, went ahead, and I stayed at a deserted stop, where the schedule sign was peeling and only half readable.

Спросил дорогу у пожилой дворничихи, и та, прищурившись, объяснила: «Идите вдоль канала до синего дома, потом налево, там увидите киоск с пирожками».

Sprosil dorogu u požiloj dvornichihi, i ta, priščurivšisʹ, obʺâsnila: «Idite vdolʹ kanala do sinego doma, potom nalevo, tam uvidite kiosk s pirožkami».

I asked an elderly yard cleaner for directions, and she, squinting, explained: "Go along the canal to the blue house, then to the left; there you’ll see a kiosk with pies."

Пошёл, как сказала, но «синих домов» оказалось три подряд, и киоск почему‑то был закрыт наглухо.

Pošël, kak skazala, no «sinih domov» okazalosʹ tri podrâd, i kiosk počemu‑to byl zakryt nagluho.

I went as she’d said, but there turned out to be three “blue houses” in a row, and the kiosk was, for some reason, shut tight.

Стало зябко, мелкая морось съедала настроение, а в голове назойливо стучала мысль, что чек‑ин через полчаса.

Stalo zâbko, melkaâ morosʹ sʺedala nastroenie, a v golove nazojlivo stučala myslʹ, čto ček‑in čerez polčasa.

It got chilly, a fine drizzle was eating away at my mood, and a nagging thought beat in my head that check-in was in half an hour.

Наконец заметил вывеску «Кофе с собой», зашёл погреться и спросил баристу, не подскажет ли он, как выбраться к Литейному.

Nakonec zametil vyvesku «Kofe s soboj», zašël pogretʹsâ i sprosil baristu, ne podskažet li on, kak vybratʹsâ k Litejnomu.

At last I noticed a sign “Coffee to go,” went in to warm up and asked the barista if he could tell me how to get to Liteiny.

Парень, оказавшийся студентом-историком, набросал на салфетке схему с короткими стрелками и сказал идти «на звук проспекта», где машины гудят непрерывно.

Parenʹ, okazavšijsâ studentom-istorikom, nabrosal na salfetke shemu s korotkimi strelkami i skazal idti «na zvuk prospekta», gde mašiny gudât nepreryvno.

The guy, who turned out to be a history student, sketched a diagram with short arrows on a napkin and told me to walk “toward the sound of the avenue,” where cars hum nonstop.

Следуя этой странной подсказке, свернул в арку, прошёл сквозь тёмный подъезд, и город вдруг распахнулся — шум, витрины, автобусные номера, а за углом, как награда, мерцала табличка моего отеля.

Sleduâ ètoj strannoj podskazke, svernul v arku, prošël skvozʹ tëmnyj podʺezd, i gorod vdrug raspahnulsâ — šum, vitriny, avtobusnye nomera, a za uglom, kak nagrada, mercala tablička moego otelâ.

Following this odd hint, I turned into an arch, passed through a dark entrance, and the city suddenly opened up — noise, shop windows, bus numbers, and around the corner, like a reward, my hotel’s sign shimmered.

Позже, уже в тёплом номере, понял, что заблудиться в незнакомом городе — это не столько про страх, сколько про терпение и уши, которыми слышишь его ритм.

Pozže, uže v tëplom nomere, ponâl, čto zabluditʹsâ v neznakomom gorode — èto ne stolʹko pro strah, skolʹko pro terpenie i uši, kotorymi slyšišʹ ego ritm.

Later, already in the warm room, I realized that getting lost in an unfamiliar city is less about fear than about patience and the ears with which you listen to its rhythm.